Анатолий Слепышев



Биография
Живопись
Статьи
Монография искусствоведа Елены Шунковой
Контакты
Цитаты
Монография искусствоведа Елены Шунковой




Поддержка

Неутомимо проработав весь день при хорошем дневном освещении, во второй половине дня Слепышев с удовольствием принимал посетителей. Если имелась возможность продолжить работу, то пришедшие не являлись для этого помехой. Слепышев обладает способностью писать в любых условиях.  Он ведет разговор и одновременно вдумчиво и сосредоточенно колдует над холстом.

Никогда не производится отбор гостей. Хозяин мастерской рад всем, готов показать свои работы каждому. В мастерской толпится разнообразный народ: от серьезных любителей и знатоков до жаждущих окунуться в богемную среду чиновников. Спасал характер самой живописи, требующей от зрителя известной подготовки, вкуса и усилий для восприятия. Сами произведения незаметно, но строго производили отбор визитеров.

Тяга к людям неизбежно сочетается с независимостью, твердой верой в себя, в свой путь. Любая измена себе может привести к трагическому слому. Необходимость общения, поддержки, заполнение пустоты вокруг не означает приспособления к вкусам публики. Находясь среди людей, художник остается наедине с собой. Общаясь, он остается погруженным в себя.

В творческом процессе для Слепышева зрителя не существует. Он пишет, оставаясь наедине с законами живописного мира. Но проверка себя на самом разном зрителе остается насущной потребностью. Отсюда постоянная тяга к людям. Очень впечатлительный, восприимчивый, Слепышев всегда остается внутренне независимым и свободным.

Общение с творчески свободным художником интересно, но всегда трудно. Этим также определяется отбор знакомств. Независимость и самостоятельность, сочетающиеся с интересом к людям, проявляются всюду, с людьми самого разного общественного положения.

В самом начале своего творческого пути Слепышев знакомится со Шкловским и показывает ему свои рисунки пером к повести Л. Толстого «Казаки». Шкловский написал об этих рисунках небольшую статью в журнал «Москва». В знойный день Слепышев отправился забрать рукопись. Дверь квартиры, находящейся около метро «Аэропорт», открыл хозяин, совершенно обнаженный. В комнате, где, казалось, ничего не было кроме книг, Шкловский, крепкий, низенький, с упрямо—круглой головой, очень независимо, даже задиристо поглядывал на молодого художника, который нисколько не смутился. Такой же маленький и крепенький, с круглой головой, он так же независимо поглядывал на своего прославленного визави. Эта раскрепощенность, а также поведение хозяина, его самоуверенность, изобилие книг, залитых ослепительным солнечным светом, льющимся из окна, создавали особую атмосферу общения.

Пренебрежение к окружающему мнению, проявлявшиеся даже во внешнем облике Слепышева, отметила актриса Алла Демидова. Под ее утонченно-интеллигентной, хрупкой внешностью скрывалась неугомонная, беспокойная творческая энергия. Одно время она коллекционировала произведения современной живописи. В театре на Таганке Демидова организовала вечер, где демонстрировала картины Слепышева и читала свои заметки о нем.

В шумной толкотне различных мнений, пестрых направлений, заполнивших искусство и поглощающих художническое «Я», спасало присущее Слепышеву особое выборочное видение, его освобожденность от общего мнения, отгороженность от чуждого влияния. То, что в данный момент было для его творчества ненужным, а возможно, и вредным, попросту им не замечалось, не воспринималось. Но, при всей жесткости позиций, Слепышев сохранял любопытство и интерес к взглядам публики на его искусство. Не отбирая зрителя, он тщательно отбирал мнения. Но и здесь, как во взаимоотношениях с натурой, реальной жизнью, необходимо было достаточно длительное время, чтобы найденное рациональное зерно проросло и превратилось в живой собственный взгляд.

Большой переполох среди знакомых Слепышева произвело посещение мастерской коллекционером Г. Костаки. Дело в том, что, увлекаясь, Костаки начинал учить художников, как им надо писать. При его авторитете и славе чуть ли не единственного знатока современного искусства поучения эти могли быть и опасны. Приходя в мастерскую к Слепышеву, Костаки с барской благосклонностью смотрел работы, хвалил их, начинал рассказ о том, каких художников и как он направил в искусстве на истинный путь. Знакомство оказалось интересным. Вечерами в обширной, по московским меркам, квартире Костаки собирались художники. Стены сплошь завешены картинами. Прекрасно отобранная коллекция русских икон, произведения русского авангарда. В просторной комнате на стульях расположились гости, хозяин в центре в кресле, его прелестные дочери устроились рядом, прямо на ковре. Уютная хозяйка дома гостеприимно угощает чем-то очень вкусным и непривычным, таким же редким, как и висящие на стенах произведения. Костаки оживленно и добродушно ведет беседу, бросая то на одного, то на другого гостя острый, внимательный взгляд. Вся сцена будто возникла из давно уничтоженного прошлого, которого не было ни у одного из присутствующих. Вспоминались описания вечеров у Мамонтова, где-нибудь в Абрамцево, совершенно теперь невероятная атмосфера хлебосольного гостеприимства, достатка и благополучия, неспешных разговоров об искусстве, развешанных вокруг картинах.