Анатолий Слепышев



Биография
Живопись
Статьи
Монография искусствоведа Елены Шунковой
Контакты
Цитаты
Монография искусствоведа Елены Шунковой




Повороты

В мастерской Дейнеки происходило творческое брожение. Окончили институт те студенты, которые через Дейнеку восприняли традиции ОСТа и сформировали на их основе новое официальное искусство. Теперь в мастерской собралась молодежь, которую влекли совсем иные цели. Еще свежи воспоминания о скандале, связанном с защитой диплома Э. Булатовым, когда еле удержались в институте преподаватель истории русского искусства Н. Третьякова и преподаватель рисунка Д. Жилинский, осмелившиеся вступиться за нестандартный диплом.

Открываются небольшие экспозиции работ Филонова, Малевича, Татлина, Ларионова в Государственном музее Маяковского. Проходят выставки молодых художников Б. Биргера, К. Мордовина, Н. Андронова, П. Никонова, М. Иванова и других, образующих левое крыло МОСХа. Начинается время диссидентства в искусстве. Острый интерес вызывают О. Целков, А. Брусиловский, Д. Плавинский. Будоражат сведения о Белютинской мастерской, о Лианозовском содружестве. В то время как таинственные люди ходили по библиотекам, требуя от оробевших библиографов иностранные журналы с рецензиями на выставку на шоссе Энтузиастов, студенты с интересом рассматривали маленькие репродукции работ Оскара Рабина в этих самых журналах. Дейнека почувствовал себя безнадежно устаревшим. Все чаще он находил двери своей мастерской запертыми изнутри.

Тем временем Слепышев представляет большой эскиз для дипломной мозаики на тему русской сказки. Крупные гривастые сказочные золотые кони на фоне едва различимых в сумеречной сини домов деревни. Тема диплома, непривычная для института. Обычно предлагалась трудовая тематика. Да и само изображение коней отнюдь не походило на принятый на выставочных полотнах шаблон, где гарцевали породистые кони с тонкими ногами и элегантным, легким изгибом шеи. В эскизе Спепышева кони были мощными, с большими, тяжелыми копытами, огромными крупами, напряженными шеями, почти бесформенно нависшими огромными и спутанными гривами. Ни одной конструктивно, с точки зрения академизма, построенной формы. Ни одного спокойного, застывшего пятна. Все формы в движении, куда-то соскальзывают, наполнены потенциальной силой. Бока коней вздымаются, гривы шевелятся, уши прядут. Желтые тела, казалось, излучают теплый золотой свет. Откровенно декоративное цветовое решение, крупные и обобщенные формы усилили ощущение сказочности. Эскиз был благосклонно принят комиссией и получил хорошую оценку.

Казалось, все наладилось, и дальше жизнь потечет привычно, спокойно и гладко, в учебе и трудах. Но, как не раз еще будет, действительность, поддавшись начертанной художнику судьбе, вновь оказала неожиданное сопротивление. Первую грозную весть принес лаборант кафедры искусствоведения Вася Ситников, прибежавший в институт запыхавшимся, даже несколько обескураженным, что на него совершенно не походило. Вася, сам художник, каким—то образом попал на выставку в Манеж как раз тогда, когда министр культуры громил так называемое формалистическое искусство. Не стерпев Вася подал несколько реплик, за что немедленно поплатился . Через час он уже не работал в институте, и все делали вид, что никогда не было такого Васи Ситникова.

После разгрома, устроенного Хрущевым в Манеже, в институте энергично стали восстанавливать старые порядки. Был уволен ненавистный Дейнека. Дипломников его мастерской не допустили к защите. Резко переменилось отношение со стороны педагогов и к Слепышеву. Те его работы, которые только что хвалили, подверглись резкой критике, начались придирки на экзаменах по общественно—политическим дисциплинам. В 1963 году, окончив курс обучения, Слепышев, наконец, выходит из стен института.